| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

03.06.2015

Самопредставление (театр)

Автор:  Кирпикова Маргарита


Моноспектакль «Тринадцатый апостол», 
«ЦЕХЪ театр», Санкт-Петербург, режиссер Юрий Васильев (2013)


Поэму «Облако в штанах» Владимир Маяковский написал в 1914-м году. Тогда поэт влюбился в красавицу Марию, встретившую его пылкие признания строгим «нет». Любовное разочарование в сочетании с юным возрастом и футуристическим мировоззрением стало толчком к созданию текста, в котором Маяковский последовательно поставил nihil на любви, искусстве, обществе, религии. И показал себя — «красивого, двадцатидвухлетнего».

Герой поэтического моноспектакля, поставленного по «Облаку в штанах» Юрием Васильевым, не молодой нигилист. Евгений Кыхалов играет просто мужчину, без возраста, отчаявшегося и над собственным отчаянием смеющегося. «Тринадцатый апостол», по сути, — декламация поэмы. Читает Кыхалов не пытаясь подражать манере Маяковского, скорее наоборот. Это камерная история, салонная — даже переходя на крик, он остается в интимной тональности. Плюс бархатная полутьма, слабый свет софитов, черно-бело-красная цветовая гамма. В афише «Тринадцатый апостол» обозначен как спектакль  «в духе футуризма», что не совсем правда, декаданса тут больше. Герой Кыхалова никого не хочет сбросить с корабля современности. Он, болезненно нервный эстет и интеллектуал, скорее спрыгнет с него сам. 

«Облако в штанах» стало самопредставлением Маяковского. Он, двадцатидвухлетний, носивший тогда в кармане визитку шириной в 15 сантиметров, щеголявший в цилиндрах и желтой кофте фата, очень нуждался в том, чтобы показать себя и быть увиденным. Пожалуй, единственное, что связывает «Тринадцатого апостола» с футуризмом, — верно переданное ощущение этой необходимости, которую испытывал футурист Маяковский. 

Для иллюстрации «я», кричащего из каждой строчки поэмы, Васильев использует два образа — цирковое представление и модный показ. Белые перчатки и движения рук фокусника: внимание! И публика замирает — актер, подобно кэрролловской Алисе, с помощью нехитрого инструментария демонстрирует оптические иллюзии. Вот он откидывает крышку огромного черного сундука — единственный предмет на сцене — и извлекает из него огромный цилиндр без дна, в который проваливается, как в кроличью нору, из которого достает себя, как кролика. Вот переворачивает сундук, и тот превращается в огромный чемодан, а сам актер — в его маленького хозяина, несчастного, умоляющего под окнами: «Впусти, Мария!». 

Не прерывая декламации и опытов по изменению собственных масштабов, Кыхалов несколько раз переодевается. Глазам публики поочередно предстают: огромная желтая рубаха, черные брюки на подтяжках, длинное черное пальто шинельного типа, черно-белая полосатая фуфайка, черно-белый же жилет (надетый на голое тело), наконец, роскошный фрак с пятном фальшивой крови на манишке. К середине действия ловишь себя на том, что просто любуешься тем, как все эти авангардно выглядящие вещи идут юному красавцу Кыхалову. 

Показ коллекции проходит гладко, без эксцессов, актер будто бы провоцирует зрителя, как завещали футуристы, но аккуратно. Вот, например, съедает апельсин, почти в точности повторяя жест итальянского футуриста Филиппо Томмазо Маринетти, который согласно историческому анекдоту, однажды поймал, очистил и съел один из брошенных на сцену фруктов. Апельсины в него бросали возмущенные новаторским представлением  зрители. Кыхалову свой апельсин приходится доставать самому. И есть его с остервенением, прямо с кожурой, заканчивая начатую фразу с набитым ртом, с вызовом поглядывая в зал. Впрочем, вызов этот бесплоден, зрители возмущаться и не думают. 

Кирпикова6-1.jpg
 Костюмы, которые меняет на сцене Кыхалов, частично списаны с гардероба Маяковского. Желтая рубашка — номер один в череде сменяющих друг друга костюмов. Огромная, будто с плеча великана, и желтая, будто сестра «желтой кофты фата», она, вероятно, заранее сообщает зрителю: не утонуть в шкуруе великого футуриста непросто

Кирпикова6-2.jpg
В начале спектакля актер появляется с лицом, наполовину закрашенным черным, наполовину белым гримом и превращает пролог поэмы в диалог, картинно поворачиваясь к залу то левым, то правым профилем

Кирпикова6-3.jpg
 Флейта из водопроводной трубы — отсылка к, пожалуй, самому известному стихотворению Маяковского. Надев шутовской колпак с бубенцами, Кыхалов на трубе действительно играет, точнее, дует в нее изо всех сил

Кирпикова6-4.jpg
 Не прерывая декламации, Кыхалов достает апельсин и ест его с остервенением, прямо с кожурой, заканчивая начатую фразу с набитым ртом, с вызовом поглядывая в зал. Впрочем, вызов этот бесплоден, зрители возмущаться и не думают. 



Первый в России футуристический спектакль: «Владимир Маяковский» Владимира Маяковского
Моноспектакль имени себя, с собой в главной роли и со своей же режиссурой Маяковский представил впервые в декабре 1913-го года в театре «Луна-Парк». Тогда же была представлена знаменитая опера «Победа над Солнцем» Крученых и Матюшина с декорациями Малевича, из которых впоследствии родился «Черный квадрат». Герой «Владимира Маяковского», поэт-футурист, вместе с «бунтующими вещами» противостоит филистерскому обществу, а сам спектакль должен был стать пощечиной зрителю, привыкшему к «старому» театру. Однако к представлению публика отнеслась почти благосклонно: после падения занавеса среди аплодисментов раздалось несколько свистков и возгласов, но не более того.